Против воли Рокуэлл ощутил глухое раздражение. Элдхауз зря говорил таким тоном. Перед ним были не сопляки-мальчишки, как три года назад. Перед ним сидели драконы - пусть созданные им самим, но драконы. Пламя, которое разжигаешь сам, обжигает так же больно, как и чужой огонь. - Никаких лагерей больше не будет, - четко произнес Элдхауз. - Вы - драконы. И сила ваша - в одиночестве. Вряд ли еще раз вы соберетесь так, все вместе. Любой из вас сможет выжить в лесу один и победит в единоборстве любого врага. И даже, если придется кому-то звать на помощь других драконов, вы должны оставаться одиночками. Роберт поднес к лицу руку с часами, неопределенно кивнул, словно рассчитывая что-то, и продолжал: - Найдутся в лесу люди, стреляющие лучше, чем вы. Найдутся люди сильнее и осторожнее, с хорошим оружием и надежными укрытиями. И лишь бесчеловечнее найтись не должно. "И не найдется", - подумал Рокуэлл. После этого, первого их лагеря, они разгромили еще множество поселений. Прошлый год в поисках новых жертв им приходилось совершать стомильные рейды - никто не решался селиться вблизи логова драконов. - Вы удивлялись, когда из каждого поселка я приказывал отпустить кого-нибудь одного, видевшего все происходящее. Вы злились, когда я заставлял убивать только ножами. Но я знал, что делаю. Я создавал вам славу - славу чудовищ, самых диких зверей леса. Сильнее убежищ вас будет охранять всеобщий страх. Быстрее пули будет убивать само ваше приближение. Вас будут бояться, и вам будут подчиняться, если каждый из драконов будет нечеловечески жесток. "Да что ты заладил... Мы такие, какие есть, и другими нам уже не стать", - подумал Рокуэлл. Скользнул взглядом по драконам, отыскивая Драго. На лицах читалось легкое раздражение. А Драго... Он очень странно смотрел на Элдхауза. - Я не буду придумывать для вас законы... Это ваше дело. И смену себе вы воспитаете сами. А в драконы я не гожусь. Во мне слишком много от человека. Я делал то, что было необходимо, - и презирал себя за это. Я любил вас - и ненавидел. Рокуэлл вздрогнул. Он понял, что сейчас произойдет. - Теперь наступает ваше время, время драконов. И пусть ничто не связывает с прошлым новых властителей мира. Будьте безжалостны! Элдхауз уже кричал, и фигура его на фоне костра дергалась, как марионетка. - Скрепите свой первый день человеческой кровью, драконы! Превратившись в зверей, будьте ими до конца! Ну! Драконы! Кто-то закричал в неподвижном ряду. Вскочил, поднимая с колен автомат. Щелканье затворов волной пробежало по драконам и утонуло в автоматном треске. Из костра фейерверком встали снопы искр - пули дырявили человеческое тело и дробили пылающее дерево. Первым к Элдхаузу подошел Драго. И вздрогнул - Роберт был еще жив. В него попало лишь несколько пуль. Вокруг метались драконы. Светловолосый громко кричал: "Джереми, паскуда, выходи к нам!" А Роберт ускользающим взглядом следил за Драго. Губы его шевельнулись, и Драго услышал: - Как я с вами устал, драконята... Драго опустился на колени и припал губами к рваной, сочащейся темной кровью ране на груди Элдхауза.
5. ИМЕНЕМ ОРДЕНА
Майк шел сзади и продолжал нудеть. - Вы зверь. Чудовище. И почему я с вами иду... - Я дракон. А идешь ты потому, что я дал тебе пинка. У меня потихоньку портилось настроение. Уже наступал вечер, мы отмахали по лесу порядочный кусок, не встретив никого на пути. День был хороший, теплый. Но "щенок" все нудел и нудел. Сколько можно! Подбежал Принц, мягко ткнулся носом в плечо. Я тут же принял его мысль: "Надоел". Точно... Я остановился, поджидая Майка. Куртка на нем была расстегнута, рюкзак сполз. Смотрел он куда-то себе под ноги, и чуть не наткнулся на меня. Я аккуратно взял его за плечи, приподнял так, чтобы не доставал до земли, и заговорил: - Ты мне надоел. Или мы идем дальше, и ты больше не говоришь ни слова по поводу... В общем, понял. Или я отдам тебя Принцу. Я отпустил Майка, и он устоял, лишь чуть покачнулся. Долго смотрел на меня. Потом сказал: - Идем дальше, Драго? - То-то... В его глазах что-то блеснуло. - Просто я должен дойти. Неожиданно я поверил ему. Поверил, что он испугался не моей угрозы, совершенно серьезной, а того, что не дойдет до цели. Фанатик монастырский...