Дракон не имеет права уставать. Он должен быть неутомимым. А я устал. Сопляк Майк идет впереди, как заведенный. Меня брала злость, и я уже специально ускорял шаги. Доускорялся... Мы продирались сквозь заросли черной колючки, и я был настороже. А вот когда вышли в обычный лес, расслабился. Принц бежал впереди, и я невольно полагался на него. Мы с Майком почти одновременно вышли на поляну. Сделали несколько шагов в высокой желтой траве... Все-таки я услышал щелчок предохранителя. За секунду до выстрела, за полсекунды. Но в это мгновение я успел повалить сопляка и упасть сам. Пули секли траву над моей головой. Срубленные травинки щекотали затылок. Ясно - целились не в мальчишку. В меня, в дракона. Я не мог даже пошевелиться. И два автомата, валяющиеся рядом, были бесполезны... - Драго! Оружие! Я почти не колебался. Все равно, десяток секунд - и мне крышка. Сильно толкнув автомат назад, к Майку, я откатился в сторону. Отзываясь на мое движение, пули зашлепали совсем рядом. Майк сжался, подтянул ноги. И вдруг вскочил. У него было две-три секунды, даже меньше. Но те, кто сидел в засаде, не успели перенести огонь на мальчишку. Автомат в руках Майка выписывал затейливые фигуры. Я не сразу понял, что он намеренно стреляет по широкому сектору. Отработанные гильзы серебристой лентой вылетали из автомата. Но вот грохот выстрелов смолк. Майк опустил оружие. Тишина. - Идем, дракон. Мы подошли к кустам, где сидели нападавшие. Впрочем, кустов уже не было, из взрытой земли торчали какие-то комли, все засыпала белая щепа и ядовито-желтые листья. Полуприсыпанные этой трухой лежали трое. Серые, странного покроя плащи не оставляли сомнений. Братья Господни. Я посмотрел на Майка, но тот был спокоен. Так спокоен, словно не он застрелил этих людей. У одного была размозжена голова. Второй еще дышал, пули попали ему в живот. А третий... Интуитивно я понял, в чем дело. Хорошенько двинул его под бок. Он взвыл и открыл глаза. Не давая опомниться, я подхватил его, швырнул в сторону. Брат Господний налетел на дерево, медленно осел по стволу, задирая голову и снова закатывая глаза. - Не верю, - сказал я, подходя ближе. Монах опустил взгляд. - Откуда? - Из монастыря Трех Искуплений, - он говорил отрешенным, бесцветным голосом. Только братья так умеют. - Кто велел вам убить дракона? Он промолчал. Глаза у него остекленели, как у мертвого. Да, он и был покойником, хотя еще дышал и двигался. - Молчишь? Хорошо... Смотри! Не отводи взгляд! Я нагнулся над умирающим. У него было простое, грубое лицо, сейчас все перекошенное от боли. Достав нож, я распорол на Брате Господнем рубашку, обнажая грудь. Посмотрел на уцелевшего. А, проняло... В глазах монаха зажегся ужас. Дикий ужас. Я воткнул нож своим обычным ударом по левому краю грудины, между вторым и третьим ребром. Резко дернул лезвие к себе, распарывая грудь. Ребра ломались с неприятным влажным хрустом... Отодвинув рукой вздрагивающие, сизовато-серые легкие, я взял сердце. Рассек сосуды - кровь хлынула так, что у меня намокли рукава. Снова посмотрел на живого монаха. - Не отводить взгляд! Сердце было скользким, оно пульсировало и переливалось в ладонях. Я ощутил знакомое солоноватое тепло. - Нет!!! - закричал Майк. У Брата Господнего дернулась щека. Веки у него по-прежнему были открыты, но взгляд утратил четкость, глаза ушли в сторону. Он то ли потерял сознание, то ли впал в транс - монахи это умеют. Я взглянул на кровавый комок у себя в ладонях. Не зверь же я, чтобы жрать сырое мясо... Драконы едят человечину и пьют кровь не потому, что им это нравится. Людоедство - высшая форма страха, надежнейшее средство внушить ужас... А этот монах и так парализован страхом. Выпустив сердце из рук, я ударил монаха по лицу. Тот вздрогнул, приходя в себя. - Сейчас ты пойдешь в свой монастырь. Найдешь настоятеля и скажешь, что я приговорил его к смерти. Скажешь, что до больших дождей я узнаю вкус его крови. Понял? Лезвием ножа я легонько полоснул его по лбу. Он вскинул руки, защищая глаза. Я полоснул еще раз, накрест.