Майк протянул мне увесистый полиэтиленовый пакет, взял себе такой же. Все верно, армейский рацион... Из рюкзака выглядывали края таких же пакетов и карнавально яркие донышки консервных банок. Где он достал такие продукты? Небрежным жестом Майк снял с пояса короткий широкий нож, сорвал упаковку. Я раскрыл свой пакет, начал есть, не ощущая вкуса. Майк ел с аппетитом, который, однако, не мешал ему поминутно оглядываться по сторонам. Иногда он задирал голову, смотрел в небо, и торопливо опускал взгляд, словно увидел там что-то страшное. Каждый раз при этом я непроизвольно напрягался для броска - такой удобной, беззащитной делалась его поза... И что он так вертит головой? Обычный лес - смесь желтых, бурых, багровых листьев; бугристых, широченных стволов; упругой, колючей травы, плетями обвившегося вокруг деревьев кустарника. Обычное небо - сплошная серая пелена со светлым пятном солнца в зените и темными полосами дождевых туч, тянущимися у самой земли. - Хотите? - Майк протянул мне фляжку. Единственное, что внушало мне уважение к мальчишке, - его немногословность. Да, он вел себя как самоубийца, он даже не понял, кто я такой, но, по крайней мере, не приставал с расспросами. Я взял флягу, отхлебнул. Это была обыкновенная вода, но с едва заметным привкусом дезинфекции. Ну и щенок! Где он достал такие вещи? А "щенок" склонился над своим рюкзаком, подставляя мне спину. Но я опять пересилил себя. Не мог он вести себя так нагло, не имея надежного прикрытия. Наверняка кто-то держит меня на прицеле. Например, из тех кустов... Я даже пожалел, что так опрометчиво вышел на открытое место. Теперь надо было выжидать... Я снова потянулся за фляжкой. И почувствовал знакомый звон в ушах. Глаза словно выпирали из орбит, во рту возник отвратительный горький привкус. И ведь знаю, что это лишь кажется, а все равно неприятно. Хочется сплюнуть и прижать веки ладонью. Я сосредоточился. "Принц"! Меня обдало теплой волной восторга, еще мгновение - и на окружающий мир наложилась вторая картинка. Я увидел себя со стороны. Себя, Майка, горящий костер... Принц смотрел на нас из того самого кустарника, где я предполагал засаду. Пришлось оборвать его восторг. "Где-то рядом враги!" Сознание ощутило растерянность Принца, затем в голове словно разорвалась бомба. Не люблю, когда Принц принюхивается! Но сейчас пришлось терпеть. Наконец, боль прекратилась, и я снова ощутил мысли Принца. Чужак был один. Несомненно, один. "Хорошо. Подходи к нам, но осторожно". Резким движением я встал. Именно так легче всего разрывать телепатический контакт. Майк смотрел на меня недоуменно. И даже не догадался взять оружие... Хотя я бы этого не позволил. На мгновение я почувствовал к Майку что-то вроде жалости. - У тебя много продуктов? Я говорил резко, больше не пытаясь притворяться. Майк покачал головой. - Тогда зачем ты меня кормил? Он молчал. Лишь в глазах его появился страх. Я усмехнулся: - Ты думаешь, что я не причиню вреда тому, с кем разделил пищу? Майк кивнул и осторожно потянулся за автоматом. Поздно. Принц уже стоял за его спиной. - Дурак. Драконы не признают людских обычаев. Принц прыгнул. Майк дернулся и затих под двухсоткилограммовой тушей. Я снова сел, поднял недоеденный концентрат. Наверное, с первого взгляда Принц смотрится жутко. Я с ним так давно, что перестал это замечать. Принц еще был большеголовым, умещающимся в ладонях щенком, когда я начал возиться с ним, выпаивать молоком. После того, как сдохли последние коровы - кровью. А сейчас Принц сам вымахал если не с корову, так с целого теленка. Двести килограммов мускулов, жесткой рыжей шерсти, огромные умные глаза. И пасть, перекусывающая человека пополам. Майк заворочался, и Принц тихо зарычал. Я посмотрел на торчащие из-под Принца ноги. - Ты хочешь есть? Нет, Принц был сыт. Кажется, он поймал шакала в лесу... До сих пор плохо разбираюсь в его рычании... Ну, а что же делать с мальчишкой? Я поднял его рюкзак, вывернул на землю. Спальный мешок, ракетница, аптечка... О, великие боги! Рация! Где он все это достал? Я посмотрел на Принца и кивнул. Принц не поверил, недоуменно зарычал. - Отпусти. Убить его мы всегда успеем. Майк, пошатываясь, поднялся. Сел. Взглянул на Принца и торопливо отвел глаза. Потом посмотрел на меня и неожиданно твердо сказал: - Я боялся одного - что встречу дурака. К счастью, я ошибся. Когда наступил Последний День, Роберт Элдхауз, когда-то посредственный бейсболист, а сейчас не более удачливый бизнесмен, ехал в поезде. Сам глава фирмы "Элдхауз систем" (Электронная техника для спортсменов) предпочитал пользоваться самолетом. Но сейчас он путешествовал с семьей, а его жена панически боялась летать... Две боеголовки советской баллистической ракеты накрыли какой-то городок в тридцати милях от них. Взрывной волной поезд, идущий по гребню холма, сбросило с рельсов. Роберт выпрыгнул в открытое окно - спортивная реакция не оставила его и в сорок лет. ...В горящих вагонах что-то трещало и взрывалось. Сквозь рев пламени прорывались крики. Небо на глазах затягивалось серой пеленой. Роберт еще не знал, что он больше не увидит солнца. Он сидел на порыжевшей от жара и всевыжигающего света траве и мотал головой, стараясь прийти в себя. Наконец его вырвало - и сразу стало легче. Он долго смотрел на вагон, в котором был минуту назад. Потом вскочил и бросился в огонь. Стальные листы обшивки раскалились, а краска на них выгорела. Пламени почти нигде не было видно, и Роберт понял, что это поработало световое излучение атомного взрыва. Выбив ногой одно из стекол, он соскользнул вниз, на стену, превратившуюся в пол. Где-то снизу разгорался огонь - воздух заволакивало едким дымом пластмассы, начинало щипать глаза. Больше всего мешала полутьма - неподвижные фигуры людей казались неотличимыми друг от друга. Скатываясь с холма, вагон несколько раз перевернулся, и почти никто из пассажиров не остался в сознании. Лишь в углу, держась за кресло, стояла женщина. Роберт потянул было ее к выбитому окну, но та лишь еще сильнее вцепилась в подлокотник. Оставив ее, Роберт двинулся по вагону. Жена и двое детей сидели почти в середине. Но сейчас он не мог даже определить середину вагона. Наткнулся на что-то, чуть не упал. Перед ним сидел насмерть перепуганный мальчуган. Роберт схватил его, приподнял. Нет, это был не его сын... Роберт помог мальчишке выбраться в окно. И пошел дальше, нагибаясь к каждому телу. Помог выбраться кому-то еще. Как и когда выбрался сам, Элдхауз не помнил. Но случилось это лишь после того, как он понял, что забрался не в тот вагон... Стемнело, но на горизонте с двух или трех сторон проступал дрожащий багровый свет. От поезда остался черный и обугленный стальной каркас, похожий на скелет исполинского змея. Немногие уцелевшие пассажиры уже разбрелись, поодиночке или кучками. К Роберту несколько раз подходили, звали за собой, но он лишь качал головой. Ему некуда и не с кем было идти. И когда затихли последние голоса в тишине, наполненной потрескиванием остывающего металла, он почувствовал облегчение. Кончилось все. Абсолютно в_с_е_. Роберт подошел к жарко дышащей груде железа, протянул руку к металлу... Но вспыхнувшая в ладони боль не принесла ни облегчения, ни забытья. Он закрыл глаза и уже подался было вперед, на равнодушные, раскаленные стальные листы, когда услышал за спиной шорох... В темноте Элдхауз не мог разобрать лиц двух подростков, стоявших за ним. Он с трудом выдавил: - Что вам нужно?